Библиотека    Ссылки    О сайте







предыдущая главасодержаниеследующая глава

Его представление об этом крае

Дневник Толстого свидетельствует также о том, что по прибытии на Кавказ он принялся за изучение "татарского языка"*. Еще будучи студентом восточного факультета Казанского университета, Лев Николаевич около года "изучал арабский и турко-татарские языки", а до поступления в университет брал уроки восточных языков у известного проф. Казем-Бека, который был очень доволен своим учеником**. В ту пору Казанский университет достиг полного расцвета. Особенно славился он "разрядом восточной словесности", основание которого было заложено известным ориенталистом X. Френом при поддержке попечителя М. Мусина-Пушкина.

* (Так он называет общераспространенный среди горцев язык кумыков.)

** (Н. Н. Гусев. Л. Н. Толстой, т. I, М, 1954, стр. 160.)

Братья Л. Н. и Н. Н. Толстые в 1851 г.
Братья Л. Н. и Н. Н. Толстые в 1851 г.

Пребывание на Кавказе в 1851 - 1854 годах относится к наименее известным в подробностях периодам жизни Л. Н. Толстого. Об этом свидетельствуют дневник писателя, начатый им в 1847 году и продолженный по приезде на Кавказ, письма к родным, архивный материал, позволяющий в точности воспроизвести некоторые подробности его служебной, деятельности, воспоминания В. Полторацкого, служившего в одном с ним отряде, воспоминания и ряд сводок в труде капитана М. Янжула, служившего в той же батарее, где и Л. Толстой, автора книги "80 лет боевой и мирной жизни 20-й артиллерийской бригады". Многое дает "Биография Л. Н. Толстого", написанная П. Бирюковым; по лучше всего пребывание Л. Н. Толстого на Кавказе отражается в "произведениях: "Набег", "Рубка леса", "Встреча в отряде с одним знакомым", "Казаки", "Кавказский пленник", "Хаджи-Мурат", где с гениальной художественной силой воспроизведены впечатления писателя о Кавказе - жизни.

В то время путь до станицы Старогладковской пролегал через Воронеж в область Войска Донского, по братья Толстые избрали другой, кружный путь, через Казань на Саратов, оттуда в небольшой лодке до Астрахани, а из Астрахани на почтовых через Кизляр в станицу,

В своем письме к тетке Т. А. Ергольской Л. Н. Толстой отмечает, что "путешествие в небольшой лодке до Астрахани было очень поэтично и полно очарования для меня по новизне мест и по самому способу путешествия", п добавляет, что он "пока очень доволен поездкой", что у него есть "много предметов для размышления", много книг, которые он захватил в Москве для чтения, и "занимается даже в тарантасе".

30 мая 1851 года Л. Н. Толстой уже на Кавказе. Он поселяется с братом в станице Старогладковской - на месте службы Николая Николаевича (здесь стояла 4-я батарея 20-й артиллерийской бригады). Станица эта не произвела на него особенного впечатления: "Кругом было красивых видов и интересных людей" (из письма к Т. А. Ергольской). "Природа не представляет до сих пор ничего завлекательного", - говорится и в его дневнике (от 11 июня 1851 г.). Находившаяся на левом берегу роки. Терека, в низине, станица Старогладковская мало чем отличалась от других таких же станиц и мало соответствовала представлению Толстого, мечтавшего увидеть величественные горы и застать войну в самом разгаре.

Но Лев Николаевич быстро осваивается с непривычной обстановкой; много нового, неизведанного находит он здесь, столкнувшись лицом к лицу с местным населением. Жителями этой станицы были "гребенские" казаки-староверы, названные так по занимаемым ими в Сунженском и Терском районах гребнях гор. Выходцы из рязанской вольницы, поселившиеся здесь еще во времена Ивана III, они впоследствии пополнялись беглыми из России, а так же людьми из отряда атамана Андрея. одного из сподвижников Ермака. Эти последние около аула Эндери создали населенный пункт, названный по имени атамана "Андреевой деревней". Когда же в царствование Ивана Грозного в 1567 году было основано при устье Сунжи сильное укрепление "Терки", это позволило первым поселенцам увереннее обосноваться вблизи укрепления и предлагать свои услуги воеводам. Графу Апраксину приписывают переселение в 1711 году гребенских казаков с Сунжи на левый берег Терека; здесь они с партией казаков, прибывшей с Волги, так называемыми "семейными" основали свои городки-станицы Червленая. Гладковская (ставшая потом Старогладковской, в отличие от Новогладковской) и другие, образовав в совокупности "Терскую линию", превратившуюся позже в "Кавказскую линию"*. Вся эта "линия" состояла из ряда казачьих станиц и поселений и к началу XIX века являлась как бы русской государственной границей на Кавказе. До того независимые, выросшие среди гор, казаки мало чем отличались в своих понятиях, обычаях и образе жизни от буйных своих соседей чеченцев, от которых их отделяла только река Терек. Связанные подчас с чеченцами родственными отношениями, они по мере усиления царской завоевательной политики в Закавказье вынуждены были подчиниться всем тяготам военщины - выставлению всех "очередей" для участия в военных действиях против горцев и несению сторожевой службы у себя. Они обязывались также отвести помещения на постой, что составляло одно из самых тяжелых требований для казачества.

* ("Кавказская линия", состоящая из ряда казачьих станиц и поселений, образуя как бы сомкнутую линию укреплений, шла сначала вдоль левого берега р. Терек и р. Сунжи. Она росла по мере распространения русских владений на Кавказе. К концу царствования Екатерины II "Кавказская линия" тянулась от устьев реки Терек до впадения р.Лабы в Кубань и от этого пункта до впадения Кубани в Черное море. Этот район "Линии" управлялся своим "начальником", имевшим резиденцию в Георгиевске. С 1837 г. как бы продолжением этой линии явилась "Черноморская береговая линия", тянувшаяся вдоль всего Черноморского побережья. С 1839 г. Кавказская линия уже была разделена на четыре части: правый и левый фланги, центр и Черноморскую береговую линию; для защиты Грузии от нападения банд лезгинских узденей была образована вспомогательная Лезгинская линия, тянувшаяся вдоль южного склона Главного хребта. Такое подразделение "Линии" продержалось до покорения Восточного Кавказа (1859 г.).)

Любознательного Толстого, сразу полюбившего этих удальцов за их простоту и дельность чувств, влечет увидеть и почувствовать прелесть гор. И как только представился случай, он следует за братом, которого посылают на очередную службу в Старый Юрт-укрепление, устроенное для укрытия больных в Горячеводске (Истису), известное своими целебными водами.

Живописная местность среди горных массивов, где находилось это укрепление, где "женщины большей частью красивы и хорошо сложены", навсегда запечатлеваются в памяти Толстого. "Я часто часами стою и любуюсь пейзажем. Затем вид с вершины горы еще лучше и совершенно в другом роде... Редко я так хорошо себя чувствовал, как теперь, и несмотря на сильные жары я много двигаюсь"*, - писал он. Особенно памятна была ему одна ночь, которую он описал в своем дневнике с неподражаемой красотой.

* (Из письма к Т. А. Ергольской; Старый Юрт, 1851 г., июль.)

В ту ночь Лев Николаевич участвовал в вылазке против чеченцев в качестве волонтера. М. А. Янжул в своем труде "80 лет... 20-ой артиллерийской бригады"* Говорит: "Летом 1851 года войска левого фланга были собраны снова под начальством ген. м. князя Барятинского. В составе артиллерии отряда находились, между прочим, 4 орудия батарейной № 4 батареи, которыми командовали капитан Хилковский**, поручик гр. (Н. Н.) Толстой и подпоручик Сулимовский***... Существенные по своим результатам движения произведены 27-го и 28-го июня особою колонною... за Джалку, к с. с. Автуры и Герменчуку, и было "истреблено большое количество хлебных посевов. Все это стоило нам 3-х убитых и 36-ти раненых".

* (Т. II, стр. 88.)

** (Под командой капитана Хилковокого Л. Н. Толстой принимал участие во всех боевых действиях в Чечне. "Его героизм, чуждый всякой аффектации и пошлости", поражает автора. Таким он выведен в рассказе "Набег" в лице капитана Хлопова.)

*** (Подпоручик Сулимовский М. И. - сослуживец Л. Н. Толстого. Через него рассказ "Набег" был доставлен в редакцию журнала "Современник".)

Из Старого Юрта в сопровождении своего неразлучного друга казака Епишки* (в повести "Казаки" описанного под именем Ерошки) Толстой не раз предпринимал поездку в укрепление Грозное**, что в то время считалось не безопасным из-за частых нападений горцев.

* (Фамилия его Сехин.)

** (Укрепление Грозное было возведено в 1818 г. на землях чеченцев, оттесненных за р. Сунжу генералам Ермоловым, поставившим себе задачей "решительное завоевание гор посредством постепенной блокады". По мере завоевания территории тотчас же возводились укрепления. Укрепление это, вскоре переименованное в крепость Грозную, играло большую роль во всей последующей истории Кавказской войны. С 1870 г. оно переименовано в город Грозный.)

Монастырь Цминда Самеба и станция Казбеги
Монастырь Цминда Самеба и станция Казбеги

Монастырь Цминда Самеба и станция Казбеги
Монастырь Цминда Самеба и станция Казбеги

Сильные переживания, обыкновенно испытываемые в первом бою, трудности походной жизни не могли не запечатлеться в памяти писателя на всю жизнь. Тяжесть таких походов скрашивалась возможностью в необычайной обстановке насладиться прелестью первобытной природы, узнать поближе простых русских солдат* и офицеров**. Все эти впечатления Лев Николаевич по приезде в станицу Старогладковскую, где у него была постоянная квартира в казацкой избе, заносит в свой дневник. Август и сентябрь он проводит в этой станице. По повести "Казаки", носящей автобиографический характер, можно представить, как тяжело переносил такую жизнь писатель. В одной из дальних своих поездок Лев Николаевич встретил родственника Илью Толстого, который повез его на квартиру своего приятеля главнокомандующего князя Барятинского***; Льву Николаевичу представился случай познакомиться с Барятинским; Последний похвалил Толстого за смелость и бодрость, проявленные им однажды в стычке, й посоветовал поскорее подать прошение о поступлении на службу, так как Лев Николаевич был все еще частным лицом и участвовал в сражениях добровольно. Лестный отзыв главнокомандующего и разумные советы родственника побудили наконец Толстого ускорить осуществление своего намерения, и он подал прошение о принятии его на службу; в октябре вместе с братом Николаем он отправился в Тбилиси.

* (Непреодолимые препятствия и особенности местного ведения войны, встречаемые русским солдатом в войнах на Кавказе, предоставляли его в большинстве случаев самому себе; он должен был руководствоваться собственными соображениями и в аванпостной службе, и в цепи, и на рубке леса, и в обозе; жизнь его всецело зависела от искусства владеть оружием, зоркости, осторожности, ловкости и находчивости.

Все это выработало особый тип кавказского солдата с присущими ему пренебрежением к опасности, равнодушием к жизни и благоговением к памяти погибших товарищей. Этот своеобразный тип солдата верно представил Толстой во* всех кавказских произведениях.)

** (Первое впечатление Л. Н. Толстого по приезде в станицу Старогладковскую об офицерах не хорошее. Их образ жизни "не очень привлекателен, как мне показалось сперва", в большинстве случаев "это люди без образования", карьеристы или разжалованные за различные проступки.)

*** (Генерал-фельдмаршал князь А. И. Барятинский (1814 - 1879). - наместник Кавказа. С начала 50-х годов был командующим, а затем начальником левого фланга Кавказской линии. При нем русские войска захватили резиденцию имама - Гуниб и взяли в плен Шамиля (25 августа 1859 г.).)

Брат его вскоре вернулся, а Лев Николаевич остался в Тбилиси для сдачи экзамена и определения на службу.

Из письма* Николая Николаевича Толстого выясняется, что, проезжая по Военно-Грузинской дороге, Лев Николаевич поднялся со станции Казбек "на монастырь" с теми грузинами, которые сопровождали их тогда в пути.

* (Приведено в книге Г. Талиашвили "Толстой и Грузия", Тб., 1951, стр. 6.)

Тбилиси пятидесятых годов XIX в.
Тбилиси пятидесятых годов XIX в.

Расположенный на горе Квена-Мта монастырь Цминда Самеба (святой Троицы), куда поднялся молодой Толстой, пользуясь остановкой на станции, представляет собою замечательное архитектурное сооружение. С этим монастырем связано много легенд. К нему относится и следующее место из "Демона" Лермонтова:

 Один из праотцев Гудала,
 Грабитель странников и сел,
 Когда болезнь его сковала
 И час раскаянья пришел,
 Грехов минувших в искупленье
 Построить церковь обещал
 На вышине гранитных скал,
 Где только вьюги слышно пенье,
 Куда лишь коршун залетал. 

 И скоро меж снегов Казбека
 Поднялся одинокий храм,
 И кости злого человека
 Вновь успокоилися там. 

Здесь же старый Гудал похоронил свою дочь Тамару...

С вершины Квена-Мта открывается прекрасный вид на горные вершины, на которых вековечные льды, а между вершинами

 ...прорезав тучи,
 Стоял, всех выше головой,
 Казбек, Кавказа царь могучий,
 В чалме и ризе парчевой.
предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев Алексей Сергеевич, подборка материалов, оцифровка, статьи, оформление, разработка ПО 2010-2013
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://l-n-tolstoy.ru/ "L-N-Tolstoy.ru: Лев Николаевич Толстой"